Тема “Святые Древней Руси” в вузовском курсе “Русская духовная культура”




Скачать 282,58 Kb.
НазваниеТема “Святые Древней Руси” в вузовском курсе “Русская духовная культура”
страница1/2
Дата публикации07.04.2013
Размер282,58 Kb.
ТипДокументы
www.pochit.ru > Литература > Документы
  1   2

А. В. Пигин

Петрозаводск



Тема “Святые Древней Руси” в вузовском курсе “Русская духовная культура”

(на материале сказаний о святом Александре Ошевенском)* // Культура исторической памяти: Материалы научной конференции (19-22 сентября 2001 года).

Петрозаводск, 2002. С. 36-57.

Древнерусская житийная литература, сам феномен “русской святости” в последние годы привлекают к себе пристальное внимание исследователей. Предметом источниковедческого и текстологического изучения стали в 1990-е гг. жития Сергия Радонежского, Юлиании Лазаревской, Филиппа Ирапского, Герасима Болдинского и других святых1. Петербургское издательство “Алетейя” (до него “Глаголъ”) выпускает целую серию книг, посвященную русским святым: “Древнерусские сказания о достопамятных людях, местах и событиях”2. В Секторе древнерусской литературы Пушкинского Дома разрабатывается в настоящее время проект, предусматривающий научное издание всех русских житий с максимальным привлечением сохранившихся списков.

Этот усилившийся интерес к “русской святости” не может быть не учтен и в вузовских учебных программах на гуманитарных факультетах. Студенты-филологи имеют возможность познакомиться с некоторыми фактами русской сакральной культуры в курсе истории древнерусской литературы. Однако этот курс по понятным причинам предусматривает определенные ограничения в изложении материала: во-первых, студенты изучают только литературные (житийные) тексты, в то время как память о святом живет и в устных преданиях, и в духовной народной поэзии, и в изобразительном искусстве (икона, книжная миниатюра); во-вторых, указанный курс предполагает в основном изучение житий наиболее почитаемых святых, написанных известными древнерусскими книжниками (Нестором, Епифанием Премудрым, Пахомием Логофетом и др.) – местные же культы и агиография остаются чаще всего за пределами рассмотрения.

На филологическом факультете Петрозаводского государственного университета автор этих строк уже в течение десяти лет читает спецкурс “Русская духовная культура”, включающий такие темы, как язычество и христианство в Древней Руси, Библия и отреченное чтение, исповедь и покаяние (духовные отцы и духовные дети), древнерусские ереси, старообрядческая культура, ангелология и демонология, эсхатология и др. Большое внимание в этом спецкурсе уделяется и русским святым. Разумеется, основу этого раздела составляет изучение наиболее важных в русской церковной истории культов (страстотерпцы Борис и Глеб, преподобные Феодосий Печерский и Сергий Радонежский, юродивый Василий Блаженный и др.). Опыт показывает, однако, что особенно большой интерес у многих студентов вызывают историко-краеведческие лекции о святых Олонецкого края (современной Карелии и Каргополья). И это вполне понятно, поскольку редкий студент Петрозаводского университета бывал в Киеве или в Троице-Сергиевой лавре (увы!). Зато имена севернорусских святых, названия основанных ими монастырей, городов и весей, в которых они подвизались, вызывают обычно радость узнавания. Очень важно на таких занятиях не ограничиваться историко-церковным аспектом, анализом древних житийных памятников, но привлекать весь цикл посвященных святому текстов, в том числе современных (фиксируемых до сих пор в их живом бытовании), принадлежащих так называемому “народному православию”3. Иными словами, предметом изучения должна быть именно историческая память о святом во всем ее богатстве. Благодатный материал для такого изучения дает, в частности, цикл текстов – жития, старообрядческие похвальные слова и повести, устные предания – о каргопольском подвижнике преподобном Александре Ошевенском (1427-1479). Публикуемый ниже доклад может рассматриваться как учебный материал к спецкурсу “Русская духовная культура”.

__________________

ХV-е столетие вошло в историю России как “золотой век русской святости”4. Это было время, когда многочисленные последователи Сергия Радонежского и Кирилла Белозерского в поисках безмолвия и духовного делания уходили в разные концы русской земли, в “непроходимые места и дебри”. Не остался без своих просветителей и древний Каргопольский край. Самым почитаемым святым здесь и доныне является преподобный Александр Ошевенский, основавший в сер. ХV в. свой монастырь в 42 верстах от Каргополя на левом берегу реки Чурьеги. Житие Александра Ошевенского было написано постриженником Александро-Ошевенского монастыря иеромонахом Феодосием в 1567 г., спустя 88 лет после смерти святого. Феодосий не был “самовидцем” Александра, сведения о его жизни и подвигах он собирал “от древних инок и сродников святаго от рода его”5. В результате агиографу удалось написать, по характеристике В.О.Ключевского, “обширное и превосходное по содержанию житие”6, создать вполне достоверный образ подвижника.

Судьба и нравственный облик преподобного Александра во многом типичны для севернорусского монашества. Являясь постриженником Кирилло-Белозерского монастыря, Александр в полной мере унаследовал духовные традиции этой монашеской школы: любовь к безмолвию, нестяжательность, послушание. Даже служба в “пекарне и поварне”, которую проходил Александр в Кирилло-Белозерском монастыре, есть отблеск такого же испытания “жестокого жития” преподобного Кирилла. Лишь тесные связи Александра со своим родом, сохраненные им до конца жизни, несколько выделяют святого среди других подвижников Северной Фиваиды.

Родился будущий подвижник 17 марта 1427 г. в д. Никифоровой Белозерского края в семье “земледельцев” Никифора по прозвищу Ошевень и его жены Фотинии. Алексей - такое имя дали ему - был младшим сыном в этой многодетной семье. Рождению Алексея предшествовало чудо. Родители часто молились Богородице о рождении сына, который стал бы для них утешением на старости лет, и молитва их была услышана. Когда Фотиния находилась в Кирилло-Белозерской обители, ей явилась в видении Богородица вместе с Кириллом Белозерским и предвозвестила рождение святого. Позднее, в юношеском возрасте, Алексей услышал от своей матери об этом видении и проникся горячей верой к преподобному Кириллу. Уже в отрочестве Алексей подражал инокам: проводил ночи в молитве, соблюдал строгий пост, читал божественные книги. Но теперь, после рассказа матери, выбор его был сделан окончательно.

Когда Алексею исполнилось 18 лет и родители захотели “браку законному причтати его”, юноша испросил у родителей разрешение сходить в Кирилло-Белозерский монастырь на богомолье. Из монастыря Алексей послал своим родителям письмо, в котором просил у них позволения еще на некоторое время остаться в обители. В Кирилло-Белозерском монастыре покоились мощи его небесного покровителя, и здесь он решил принять постриг. Проведя в Кирилло-Белозерском монастыре 6 лет, в 1452 г. Алексей стал иноком, “и нарекоша имя ему Александр, бысть же возрастом тогда 25 лет”. Родители Александра первое время не могли смириться с уходом сына, Никифор хотел даже силой вернуть его домой. Однако Александру и не суждено было окончательно расстаться со своими родными.

Вскоре после ухода сына в монастырь Никифор Ошевень со всей своей семьей вынужден был переселиться “от насилия земных властей” сперва в Каргополь, а затем в весь Волосово, в 30 верстах от Каргополя. “И обрете место лесно над рекою Чюрьюгою, отстояще от тоя веси поприщ пятьнадесять, и возлюби е. И шед в Великий Новъград, испроси грамоту у посадскаго болярина Ивана и его детей. И тако ту преселися, и прозвася та весь и доныне слобода Ошевнева”.

Сюда, в Ошевенскую слободу, и пришел однажды инок Александр навестить своих родителей. Получив их благословение, он собирался вернуться в свою обитель, но престарелые родители не в силах были снова расстаться с сыном. Никифор “начат увещавати” Александра не покидать их и устроить свой собственный монастырь рядом со слободой, на другом берегу реки Чурьеги. Александр внял этим мольбам, поскольку и сам хотел поискать в этих краях места для подвигов безмолвия. Вместе со своим старшим братом он отправился “на обону страну реки и обходивше многа места. И приидоша на некое место, Богом наставляеми, угодно бе к монастырскому зданию, около же его блата и дебри. И сие возлюби преподобный Александр и постави крест”. Александр дал обет построить на этом месте храм во имя Николая Чудотворца и поселиться здесь навеки.

Вернувшись на некоторое время в Белозерский монастырь, Александр стал молить игумена благословить его на создание новой обители. Настоятель не стал противиться решению Александра и благословил его иконами Богородицы Одигитрии и Николая Чудотворца. Новгородский архиепископ Иона выдал подвижнику “владычну грамоту” и антиминс на освящение храма, а боярыня Анастасия и сын ее Георгий четырьмя жалованными грамотами закрепили за монастырем право на земельные владения, где собирался Александр возводить свою обитель. Так в 1460-е гг. возник самый “нарочитый” в Каргопольском крае Александро-Ошевенский монастырь.

Александр исполнил данный им обет: он построил деревянную шатровую церковь во имя Святителя Николая, основал монастырь и, несмотря на невзгоды и болезнь, прожил в нем до конца своей жизни. Слава об Александре быстро распространилась “во области той во вся страны”. К Александру стали приходить “христолюбивии мужие от многих стран”, постепенно сложилась киновия. На стекавшиеся пожертвования преподобный украсил церковь, устроил кельи. Монастырский порядок в киновии был установлен по Иерусалимскому типикону. Подвиги преподобного Александра в монастыре изложены Феодосием в самых общих этикетных выражениях, а потому почти ничего нового не прибавляют к облику святого. Многое в их описании, как и в ряде других эпизодов, агиограф позаимствовал из житий Александра Свирского и Кирилла Белозерского7.

Реальные черты Ошевенского чудотворца вновь отчетливо проступают лишь в рассказе о его взаимоотношениях со своими родственниками. Основав монастырь недалеко от их поселения, Александр и в дальнейшем не расставался с ними. Впрочем, ничего, кроме скорби и невзгод, эти узы не принесли ему. Через некоторое время после переселения Александра умерли его родители. Когда преподобный совершил обряд пострижения над своими племянниками Никоном и Петром, брат Александра Амвросий, отец Никона, пришел в ярость, “хотя преподобному спону сотворити и на преподобнаго изрече многия досадительныя глаголы”. Вскоре и сами племянники, не выдержав тягот иноческой жизни, удалились из монастыря. Феодосий толкует эти события как бесовские искушения, которые Александр стойко преодолел. Однако все эти неурядицы подорвали здоровье Александра, и он тяжело заболел. И хотя Кирилл Белозерский, явившись Александру в видении, обещал ему исцеление, святой уже чувствовал приближение своей скорой смерти. Преставился Александр 20 апреля 1479 г. в возрасте 52 лет. Похоронили его по правую сторону алтаря в созданной им Никольской церкви.

Текст жития сохранил описание внешнего облика Александра, каким его запомнил один “самовидец” преподобного: “Возрастом средний человек, лицем сух, образом умилен, очи име влущине, брада невелика и не вельми густа, власы русы, вполы сед”.

После кончины Александра в течение 8 лет в монастыре происходили различные нестроения, предсказанные самим святым. Пришлые иноки стали уносить из монастыря “ин от книг, а ин от риз церковных, другий же от одежд и обувения”. Монастырь опустел, в нем осталось только 5 пожилых монахов. Крестьяне, видя такое разорение обители, начали “угодия монастырьская осваивати и к своим угодиям присовокупляти”. Положение стало меняться к лучшему с 1488 г., когда в игумены монастыря был возведен сын местного священника Максим, управлявший обителью до 1531 г. При нем возрасло число братии, увеличились монастырские земельные владения, была построена еще одна церковь - в честь Успения Богородицы. В дальнейшем монастырь часто подвергался различным бедам: в сер. ХVI в. обитель хотел “разорити” воевода И.М.Юрьев, родственник жены Ивана IV Анастасии; в те же годы инокам пришлось вести земельную тяжбу с крестьянами; не раз в ХVI - ХVIII вв. горели церкви, роптали монахи. Однако все эти невзгоды не помешали монастырю на протяжении всей истории своего существования заниматься духовным просвещением местного населения, воспитать у себя основателей более чем 6 монастырей8.

Текстологическое изучение Жития Александра Ошевенского – дело будущего. В настоящее время в литературе отмечены лишь три его редакции: Пространная, являющаяся по мнению Т.Б.Карбасовой первоначальной, Основная и редакция Германа Тулупова9. В рукописной традиции известны также служба на преставление святого (РНБ, Кирилло-Белозерское собр., № 79/1156, ХVI в.), похвальное слово, начинающееся словами “Времени светлующуся…” (РНБ, Q.I.114, XVII в.), проложная редакция жития (РГИА, Синодальное собр., оп. 1, № 1296, XVII в.) и редакция жития, составленная в 1828 г. по указу Новгородской духовной консистории архимандритом Тихвинского монастыря Иларионом (РГИА, Синодальное собр., оп. 1, № 3397, XIX в.)10. Некоторые списки жития завершаются статьей, составленной в XVII в.: “О явлении святого Иоанна Златоустого и преподобного Александра Ошевенского” крестьянину Евдокиму Яковлеву Заспеникову в 1655 г. (РНБ, Соловецкое собр., № 992/1101 и др.). Святой, согласно данному тексту, заповедует каргополам совершать ежегодный крестный ход из Каргополя в Ошевенский монастырь.

Упоминается Александр Ошевенский и еще в двух памятниках каргопольской книжности XVII в. – в Житии Диодора (Дамиана) Юрьегорского (Каргопольского) и в Сказании о чудесах в Каргопольской Хергозерской пустыни от иконы Макария Унженского и Желтоводского. В Житии Диодора рассказывается о том, как монахи Юрьегорского монастыря однажды, во время голода, стали роптать на Диодора и хотели покинуть монастырь. Святой Александр явился Диодору в видении, чтобы укрепить его: “Аз есмь постриженик Кирилова монастыря а игумен Ошевенскаго монастыря. Имя же мое Александр. Посем, Домияне, не скорби и братию укрепляй и упование возложи на Бога, и Ему работайте, и препитает вас Бог” (БАН, Архангельское собр. Д., № 260, л. 28). В Сказании о чудесах в Каргопольской Хергозерской пустыни Александр является в видении священнику Троицкой каргопольской церкви Герасиму и наказывает ему “велеть иконописцам написати икону преподобнаго Макариа Желтоводскаго и Унженскаго чудотворца” (видение датировано 25 сентября 1632 г.)11. Эти эпизоды свидетельствуют о том, что Александр Ошевенский почитался в древности не только в самом Ошевенском монастыре, но во всем Каргопольском крае.

Новая страница в истории почитания Александра Ошевенского связана со старообрядческой культурой на Севере, с деятельностью книжников Выговского поморского монастыря (1694-1856). Общеизвестно, какое большое значение придавали старообрядцы сохранению памяти о древнерусских святых. Как пишет современная исследовательница выговской литературной школы Е. М. Юхименко, “вынужденные переселиться на окраины России, уйти из обжитых мест в леса и пустыни, старообрядцы свою изолированность от внешнего мира восполняли исторической памятью, осознанием непрерывающейся духовной связи с прежней, дониконовской Россией, с ее традициями, с ее обителями и подвижниками”12.

Не случайно, как и многие другие древнерусские святые, Александр Ошевенский удостоился прославления в целом ряде выговских похвальных слов. Автором двух из них был известный выговский писатель и иконописец Даниил Матвеев, родом из Каргополя. Им написаны следующие слова: “Месяца априля в двадесятый день. Слово похвално преподобному отцу Александру, игумену Ошевенскому, Каргопольскому новому чюдотворцу, иже близ бысть суща Понта океана” (РГБ, собр. Егорова, № 900, 30-40-е гг. XVIII в.), “В неделю второперьвую святаго Петрова поста. Слово на память преподобнаго отца нашего Александра, игумена Ошевнева монастыря, Каргопольскаго чюдотворца” (РГБ, собр. Барсова, № 440, 60-е гг. XVIII в.)13. Не забыл упомянуть Александра Ошевенского и выговский киновиарх Семен Денисов в своем “Слове воспоминательном о святых чудотворцах, в России воссиявших” (БАН, 33.6.7, 20-е гг. XIX в.). Еще один выговский автор (текст не атрибутирован) сочинил “Слово похвалное преподобным отцем Александру Ошевенскому, Кирилу Челмогорскому, Пахомию Кенскому, Антонию Сийскому, Никодиму Кожеозерскому, Диодору Юрьегорскому, чюдотворцем каргополским” (РГБ, собр. Егорова, № 1224, 60-е гг. XVIII в.)14. В рукописи выговского происхождения (РНБ, О.XVII.50, XVIII в.) нам встретилась и молитва Александру Ошевенскому, также написанная старообрядческим книжником.

В настоящее время мы не располагаем данными о том, редактировалось ли на Выгу Житие Александра Ошевенского. Известно, однако, что некоторые списки жития были изготовлены писцами-старообрядцами (БАН, 33.5.19, XVIII в., поморский полуустав; РНБ, F.I.689, XVIII в., поморский полуустав – рукопись приобретена в д. Данилово Повенецкого уезда15, и др.); хранилось житие и в библиотеке Выговского монастыря16. В некоторых поморских списках житие дополнено уже упомянутыми похвальными словами Даниила Матвеева (РНБ, F.I.689; Вологодский областной краеведческий музей, № 200917).

Более подробно рассмотрим открытое нами недавно старообрядческое произведение перв. пол.–сер. XVIII в. – “Чюдо преподобнаго отца Александра, игумена Ошевенскаго, Каргополскаго чюдотворца, како избави мужа некоего именем Евтропиа от лютаго бесовскаго томления” (текст памятника см. в приложении). Памятник известен нам в двух списках: 1) ИРЛИ, Карельское собр., № 37, л. 326-331 (кон. 50-х гг. XVIII в.) (далее: Кар.), 2) БАН, собр. Ончукова, № 6 (посл. четверть XVIII в.) (далее: Онч.)18. Оба списка написаны на Выгу: Кар. входит в состав сборника выговского книжника Василия Данилова Шапошникова19, а Онч. представляет собой отдельную рукопись, обладающую характерными для выговской книжно-рукописной традиции палеографическими особенностями. Списки содержат две разные редакции памятника, при этом редакция списка Кар. является более ранней (вероятно, первоначальной). Редакция списка Онч. более пространная: редактор “украсил” исходный текст (редакцию списка Кар.) риторическими оборотами, написал пышные – в традициях выговского барокко – вступление и заключение (к сожалению, некоторые листы рукописи утрачены целиком или частично). Нет сомнений, что автором Чуда является кто-то из книжников Выговской или Чаженгской (см. далее) пустыней.

Описанные в Чуде события происходят в Чаженгском старообрядческом скиту, основанном в 1710 г. в 82 верстах на северо-восток от Каргополя старообрядцами Выговского монастыря. В неурожайные годы, в конце первого десятилетия XVIII в., выговцы вынуждены были искать “в Каргопольском уезде пашенных пустых мест и наидоша землю пустую, близ Задней Дубровы, на речки Чаженги”20 - так об основании этого скита рассказывает в своей “Истории Выговской пустыни” Иван Филиппов. О Чаженгском ските сохранилось очень мало сведений. В этом скиту, как писал историк Каргопольского края К. А. Докучаев-Басков, “не нашлось своего Филиппова-историка… И потому некому было ни подробно, ни кратко описывать событий Чаженского раскольнического жилища… Но скит давно уже раззорен, и имевшаяся в нем письменность, конечно, уничтожена”21. Ценность Чуда заключается, следовательно, прежде всего в том, что это один из немногих дошедших до нас источников, посвященных религиозной жизни Чаженгского скита.

Композиционно Чудо четко распадается на две части. В первой из них повествуется о приобретении чаженгскими старообрядцами иконы Александра Ошевенского для своей часовни. Один из чаженгских иноков во время своего пребывания в Каргополе увидел у некоей вдовы “в доме образ преподобнаго предревнейший” и стал просить ее “со взятием чрезобычайной цены уступити ему” этот образ. Получив отказ, проситель уснул и увидел во сне Александра Ошевенского, который благословил его на приобретение иконы. Через некоторое время вдова сама принесла иноку образ, который и был “с подобающим торжеством” поставлен в часовне. По своим жанровым особенностям этот рассказ очень близок древнерусским сказаниям о чудотворных иконах. С ними его роднит целый ряд мотивов: перенесение иконы с одного места на другое, помощь в этом деле небожителя, которому посвящена икона, чудесное явление святого во сне, неожиданная перемена в решении прежнего владельца иконы22. Однако во второй части Чуда автор отступил от традиции сказаний о чудотворных иконах, обязательным элементом которых является описание чудес от иконы. Александр Ошевенский совершает чудеса, но связь этих чудес с его иконой никак не отмечена в тексте. Вторая часть больше напоминает житийное посмертное чудо святого: святой является больному в видении и исцеляет его от физического и нравственного недуга. В Чуде, таким образом, оказались объединены разные, хотя и очень близкие, жанровые традиции, что, впрочем, типично для русской книжности. Такое построение текста объясняется, по-видимому, тем, что икона Александра Ошевенского все же не почиталась на Чаженге как “чудотворная” (в традиционном церковном смысле этого слова), но ее пребывание здесь гарантировало постоянное небесное покровительство обители со стороны святого.

Во второй части Чуда нашли отражение актуальные для Чаженгской пустыни, как и для всего беспоповского направления в целом, религиозные переживания. Однажды некоему “портношвецу” Евтропию, проживавшему в Чаженгском скиту, “вселукавый дьявол” внушил “печаль и сомнение о неимении церквей, священников и евхаристии”. Евтропий “нача сомнением томити себе о благочестии и о приносимой Господеви, за неимение древнему преданию согласнаго священника, простолюдинами молитве, и дотолика, таковыми помыслы муча себе, ослабе, яко уже хотяше оставити пустыню”. Господь “попусти” на Евтропия “велию болезнь”, от которой он исцелился, услышав “некоего человека (т.е. Александра Ошевенского. – А. П.), сладко и тихо к нему вещающа: "Рабе Христов, мужайся и терпи со благодарением, да житель горняго Иерусалима будеши"”. Исцелившись после этого от болезни, Евтропий освободился и от своих религиозных сомнений. Однако дьявол через некоторое время вновь “наскочил” на Евтропия “малаго ради его общежителных отеческих преданий неисполнения” (Евтропий не исправил приходных поклонов, положенных перед вечерей). Автор подробно описывает “лютое бесовское томление” Евтропия, от которого его избавил Александр Ошевенский. Классическая схема христианской легенды: грех (сомнение) – молитва (покаяние) – исцеление23 – использована здесь, таким образом, для того чтобы доказать истинность принятых в поморском согласии “уставоположений”. Малейшее отклонение от них неизбежно влечет за собой наказание, приводит к столкновению с инфернальными силами. Александр Ошевенский узаконивает эти “уставоположения”, самим своим присутствием в Чаженгской пустыни указывает на преемственную связь старообрядческого скитожительства с русскими дониконовскими монастырями. Автору важно показать, кроме того, что несмотря на “неимение” у старообрядцев “церквей, священников и евхаристии”, священническая церковная традиция сохраняется у них в некоем “идеальном”, мистическом универсуме: истинными священниками после церковных реформ могут быть только древние русские святые, небесные покровители старообрядческих пустыней. Не случайно святой Александр предстает перед Евтропием в игуменской одежде, ограждает одного из персонажей крестообразно рукой “по обычаю священническому”.

Еще один круг источников об Александре Ошевенском – это устные предания, которые до сих пор записываются фольклористами в Ошевенске и его окрестностях24. Предания призваны объяснить некоторые особенности местного ландшафта, они посвящены родничкам, священным камням, находящейся возле монастыря роще, напоминающим об Александре селениях, дорогах, реках. Особым почитанием в Каргополье пользуются два больших камня с углублениями, похожими на отпечаток человеческой ступни. Эти валуны –“следовики” напоминают о том культе священных камней, который некогда был широко распространен у восточных славян. Один из них находится в д. Поздышево (20 км. от Каргополя), а другой недалеко от монастыря. По преданию, “следы” на камнях были оставлены преподобным Александром, поэтому прикосновение к ним обладает целительной силой. Когда святой Александр “шел к этому месту, где был сделан монастырь Александро-Ошевенский, его кусила змея. Кусила змея, и он ногу положил на камень. Там, не доходя Ошевенска, есть камень. И якобы от его ноги получился на камне отпечаток. И вот когда после дождя в этой отпечатке появляется вода красного цвета, это, говорят, Александра Ошевенского еще все кровь” (И.В.Воронов). Паломники, ходившие в Александро-Ошевенский монастырь, босою ногою становились в эти “следы”, веря в скорое избавление свое от болезней.

Рядом с д. Поздышево находится и другая святыня, связанная с Александром Ошевенским - святые роднички, над которыми поставлен небольшой деревянный крест. Отсюда берет начало Александровский ручей, впадающий в озеро того же названия. Святыми эти роднички считаются потому, что у них останавливался во время своего пути преподобный Александр. В день праздника Александра Ошевенского сюда стекается большое количество людей. Верующие пьют воду из родничков, вешают на крест ленточки и платки.

В устных преданиях об Александре Ошевенском подробно рассказывается и о том, как выбирал святой место для своего монастыря. Эти предания не находят аналогий в житийном рассказе о том же событии, но зато хорошо соответствуют самому историческому духу эпохи монастырской колонизации Севера (хотя созданы, скорее всего, много позднее). Местные жители, крестьяне, как правило, весьма неприветливо встречали желавших поселиться рядом с ними монахов. Страх перед тем, что вновь созданный монастырь будет посягать на их земельные угодия, заставлял крестьян чинить преподобным всевозможные препоны в их деле. Из севернорусских житий известно, что крестьяне пытались изгнать со своей территории очень многих подвижников: Дмитрия Прилуцкого, Антония Сийского, Сергия Нуромского и др.

Согласно преданиям об Александре, преподобный прошел из Каргополя до д. Черепаха (близ д. Поздышево) и решил там обосноваться. Но местные жители прогнали его метлой, за что преподобный предсказал им жить “ни серо, ни бело”. И действительно, добавляют рассказчики, деревня эта так и осталась некрасивой и небогатой. В д. Поздышево “Александр попросил хлеба – ему хлеба отказали. И что вы думаете – в Поздышеве все поля камнем заросли” (А.Н.Храмулина). Побывал святой и в д. Волосово, которая упоминается в житии как место временного поселения его отца Никифора. Однако и там мужики встретили его враждебно, и Александр вынужден был оттуда уйти. На прощание Александр предрек волосовским мужикам, что со своего поля они не будут получать прибыли - с тех пор поле все время осыпается и не дает хорошего урожая (Н.А.Клюшин).

Далее путь Александра лежал в старинную деревню Халуй (ныне большой и малый Халуи), которая находится всего в 3-4 км. от с. Ошевенское. Современного путешественника, оказавшегося в этих местах, не может не поразить одна странная особенность здешнего ландшафта. Небольшая извилистая речка Халуй, берущая свое начало примерно в 10 км. от деревень, дойдя почти до первых домов, вдруг останавливается и уходит под землю. Миновав деревни, она снова выходит на поверхность и скоро соединяется с рекой Чурьегой. Глубокая ложбина, заросшая травой, местами покрытая камнями и песком, указывает на то, что когда-то речка протекала рядом с деревнями по этому руслу. Долгие годы вода растворяла и уносила подстилающий почву известняк - и, наконец, ушла под землю. Подобное явление нередко наблюдается на территориях, почва которых состоит из растворимых пород (карст). Таково естественно-научное объяснение этой особенности д. Халуя, однако халуйцы связывают ее возникновение с посещением их деревень Александром Ошевенским.

Уже под вечер, изможденный долгой дорогой, пришел преподобный Александр в это селение и попросился на ночлег. Еще хуже, чем в других деревнях, встретили его халуйцы, “не возлюбили, как он такой репсоватый, грязной, ходит скимник какой-то. Вот его вздумали, не понравился он деревенским: “Уходи от нас, не занимай места этто, не ставь монастыря никакого, не разводи ничего, уходи, нам такого не надо“. – “Ну ладно, я и могу уйти от вас, я человек не греховодный“. Вот взял им и говорит: “Ну ладно, когда вы мне не уважили, и я вам не буду уважать. Возьму вот батожком тыкну – и река та уйдет под землю вашу, и будете жить без реки“. – “Ну и как, тебе такого дела не сделать!“ - “Нет, - говорит, - сделаю“. Вот он взял батожком своим, подсохом, тыкнул в землю – и пошла река под землю. Мимо деревни и под землю пошла. (…) Ну вот, он и пошел, ушел от них. А река миновала деревню и опять из-под горы вышла и своей дорогой идет…” (А.А.Попова). Позднее на том месте, где выходит река из-под земли, халуйцы поставили в знак своего покаяния часовню.

И, наконец, предание об основании монастыря: “А потом завалился спать этот Александр Ошевенский, и ему представилося: "А,- говорят, - не скандаль и не греши, а пойди-ка за реку, да там местечко выбери, да и строй монастырь". Он так и сделал. Вот вышел с мосту с Ошевенского и вот с правой руки-то и построил Ошевенский монастырь” (Е.А.Никулина).

Почитается Александр Ошевенский в Каргополье и как избавитель этого края от змей. По преданию, преподобный Александр заклял змей и предрек, что до тех пор, пока стоит его монастырь, “пока звон слышно”, змей в Каргополье не будет25. И действительно, как вспоминают старожилы, змей в Каргопольском крае в старые времена не было, хотя в соседних уездах они водились. Теперь же, “как монастырь разорили, змей полно” (Е.Е.Дружинина).

Еще в ХVII в. в честь избавления преподобным Александром Каргополья от змей был установлен особый праздник - Богомоленье, который отмечался каждый год в первое воскресенье Петрова поста. В этот день Александро-Ошевенский монастырь встречал у себя крестный ход из каргопольского Христорождественского собора. За Ошевенским мостом, около Никольской часовни, этот крестный ход соединялся с богомольцами, шедшими из местных приходских церквей. В часовне отправлялся водосвятный молебен, после чего крестный ход совершал обход вокруг монастыря и направлялся в монастырский храм для торжественного богослужения. В ХIХ - нач. ХХ вв. крестный ход из Каргополя совершался нерегулярно, но все равно каждый год множество паломников в день Богомоленья стекалось к раке святого. Многолюдным и радостным был этот праздник. По воспоминаниям его участников, в нач. ХХ в. в монастыре собиралось на праздник свыше 3000 богомольцев, “вся местность по берегам реки буквально была залита народом, представляла как бы разноцветный ковер. Народа было так много, что незаметно было, движутся ли в которую-либо сторону люди или нет”26.

Уже тогда, в нач. ХХ в., перед скорым своим закрытием, монастырь переживал не лучшие времена. Братия состояла всего из 10 - 15 монахов, монастырь почти не имел доходов, храмы и корпуса нуждались в значительном ремонте. Однако в день праздника Александра Ошевенского эти беды не казались непреодолимыми. С благоговением и светлой надеждой пели богомольцы тропарь Александру Ошевенскому: “...Моли нам спастися, чадом твоим, якоже обещался еси, Александре преподобне, отче наш”. Люди верили, что святой не оставит своей обители, победит змея безбожия и запустения и над благословенной Каргопольской землей вечно будет слышен звон монастырских колоколов.

В приложении публикуем текст новонайденного Чуда Александра Ошевенского о некоем муже Евтропии (по списку: ИРЛИ, Карельское собр., № 37).
/л. 326/ Чюдо преподобнаго отца Александра, игумена Ошевенскаго,
  1   2

Похожие:

Тема “Святые Древней Руси” в вузовском курсе “Русская духовная культура” iconВопросы к экзамену: Культура как общественно-историческое явление....
Культура и искусство Древней Месопотамии. Вклад народов Древней Месопотамии в мировую культуру
Тема “Святые Древней Руси” в вузовском курсе “Русская духовная культура” iconРусская культура IX-XVII веков
Оно связано с развитием общества и государства. В домонгольский период культура Древней Руси достигла высокого уровня, создала основы...
Тема “Святые Древней Руси” в вузовском курсе “Русская духовная культура” iconКультура и искусство Древней Руси Фольклор
Письменные источники свидетельствуют о богатстве и разнообразии фольклора Древней Руси
Тема “Святые Древней Руси” в вузовском курсе “Русская духовная культура” iconУрок истории в 6 классе по теме «Культура Древней Руси»
Цель урока: Сформировать представления учащихся о особенностях культуры Древней Руси
Тема “Святые Древней Руси” в вузовском курсе “Русская духовная культура” iconУрок окружающего мира в 4 классе. Тема: «Во времена Древней Руси»
Цель: познакомить с образованием государства Древняя Русь и ролью принятия христианства для Древней Руси
Тема “Святые Древней Руси” в вузовском курсе “Русская духовная культура” iconТема: Культура Древней Руси. Цели
В словаре существует 8 разных толкований того, что такое культура. В историческом контексте культура определяется как определённый...
Тема “Святые Древней Руси” в вузовском курсе “Русская духовная культура” iconIii. Духовная жизнь общества Тема Культура и духовная жизнь
Духовная сфера жизни общества охватывает различные формы и уровни общественного сознания
Тема “Святые Древней Руси” в вузовском курсе “Русская духовная культура” icon1. Крещение Руси и его значение
Культура и быт Древней Руси (устное народное творчество, письменность, литература, художественное ремесло, зодчество)
Тема “Святые Древней Руси” в вузовском курсе “Русская духовная культура” iconКультура Древней Руси
Культура – совокупность материальных и духовных ценностей общества, их производство, хранение и передача
Тема “Святые Древней Руси” в вузовском курсе “Русская духовная культура” iconИстория России Билет №1. Крещение Руси и его значение
Культура и быт древней Руси (устное народное творчество, литература,художественное ремесло, зодчество)
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2019
контакты
www.pochit.ru
Главная страница